Андрей Деньер

В пятидесятых годах среди столичных фотографов выделялись портретисты Андрей Иванович Деньер (родился в 1820 году) и уже знакомый читателю С. Л. Левицкий.

Вольноприходящий студент Академии художеств, Деньер не предполагал, конечно, что, окончив курс, он оставит живопись ради светописи. Но первые же самостоятельные опыты с дагеротипным аппаратом решили будущее молодого художника. В 1851 году, спустя два года после окончания Академии, в петербургском пассаже открылось «Дагеротипное заведение художника Деньера». Впрочем, дагеротипией художник занимался мало. Он снимал на стеклянные пластинки, и лишь по установившейся привычке его фотография продолжала называться дагеротипным заведением.

Мастерская Деньера заметно отличалась от других «своим художественным направлением», как писал впоследствии в воспоминаниях С. Л. Левицкий. Деньер подходил к своему труду творчески, как художник, он прилагал к портретной фотографии знания, полученные им в Академии.

В первые годы распространения мокроколлодионного способа на долю А. И. Деньера выпала трудная задача – добиться признания светописи в кругу самых, казалось, непримиримых противников молодого искусства – своих товарищей и учителей-художников. Особенно резко отзывались о фотографии и не принимали ее профессора Академии художеств.

Деньер пригласил как-то в свою мастерскую Н. И. Уткина, главу русских граверов того времени. Граверы резче других художников отзывались о фотографии – этой незваной сопернице. Портрет, снятый Деньером, понравился Уткину. В ателье побывали другие профессора. Были сфотографированы Бруни и Пименов, Шамшин и Марков.

Деньер примирил с фотографией сторонников академической живописи. Академик Ф. А. Бруни, например, впоследствии участвовал в обсуждении фотографических выставок как художественный эксперт.

Плодотворным оказалось сотрудничество Деньера с группой художников, которые отошли в своих картинах от мифологической тематики. В дружеских отношениях Деньер находился с С. К. Зарянко, который пользовался помощью фотографа в съемках «вспомогательных листов», то есть своеобразных фотографических эскизов для будущих картин.

Зарянко посоветовал фотографу придумать такой способ съемки или печатания, чтобы получить снимок, обладающий мягкостью, меньшей резкостью контуров. Деньер увлекся этим замыслом, обещал поработать и через некоторое время показал художнику отпечаток, лишенный чрезмерной резкости. Это был грубый опыт. Деньер печатал с негатива на сильном свету, положив негатив на бумагу не фотослоем, а обратной стороной. Зарянко был доволен.

Деньер остался не удовлетворен своим опытом. Он решил добиться большей определенности изображения при сохранении нужной мягко:ти и вскоре представил художнику фотографию, напечатанную по способу, ставшему впоследствии известным под названием «способа Деньера».

Фотографы и до Деньера прибегали к разнообразным приемам, чтобы получить необходимую мягкость рисунка. Одни во время экспонирования вертели фотографический объектив со вставленной продолговатой диафрагмой, другие самую диафрагму, третьи давали щелчок камере, слегка сотрясая ее. Эффект получался грубый. Деньер производил съемку на двух пластинках со слоями разной толщины и печатал затем с обоих негативов, каждый из которых был к тому же разной плотности. Это создавало на отпечатке мягкость контуров. Описание способа Деньера обошло многие фотографические журналы.

Найденный Деньером способ применялся главным образом при печатании снимков большого размера, он смягчал ту самую протокольную резкость в портретах, которая вызывала больше всего нападок на светопись.

В повседневной работе Деньер много внимания уделял ретуши отпечатков (позитивов). Допустимой тогда выдержки при съемке было недостаточно для проработки в снимках деталей изображения. Если выдержку делали слишком большую, прорабатывались некоторые подробности в тенях, зато лицо выходило без полутонов. При небольшой выдержке хорошо прорабатывались света, зато пропадали детали, полутона в тенях. Фотографы-ремесленники ретушировали плохо. Деньер привлек нескольких художников и им поручил ретушь.

Среди ретушеров в мастерской Деньера был и будущий знаменитый живописец-портретист, один из организаторов передвижников, И. Н. Крамской.

Крамской познакомился с фотографией еще задолго до поступления в Академию. Юношей, вместе со своим первым наставником фотографом М. Б. Тулиновым, он еще в Острогожске ретушировал портреты офицеров и солдат формировавшегося там драгунского полка, который уходил на Крымскую войну. Работал затем у заезжего фотографа Данилевского, странствовал по городам с фотографом Дашевским, а по окончании срока договора с ним переехал в Петербург и поступил ретушером к фотографу Александровскому, потом уже перешел к Деньеру. Не оставлял ретуши отпечатков Крамской и позже, в середине шестидесятых годов. В 1868 году Крамской обдумывал план создания собственной фотографии «Петербургской артели художников»; эту артель составила вышедшая из Академии художеств в 1863 году группа выпускников, которым было отказано в выборе свободной темы для конкурсной картины.

Занимались ретушью фотографических портретов художники Михаил Зичи и Архип Куинджи.

Куинджи служил ретушером у фотографа в Мариуполе, затем в Одессе; делал даже попытку открыть собственную фотографию. В 1860-1861 годах в Петербурге, готовясь в Академию художеств, он усиленно занимался рисованием, но не бросал и фотографической ретуши; не оставлял он ретуши и в студенческие годы. Однажды Куинджи исчез из Академии, все думали, что он уехал на родину, бросив Академию, где его, как и многих других студентов, не удовлетворяла рутинная в те годы постановка преподавания. Только через год обнаружилось, что молодой художник работает помощником одного из столичных фотографов. С трудом его уговорили вернуться в Академию.

Талантливые художники-ретушеры вносили оживление в работу фотографических мастерских. Обсуждались приемы пользования светом, формы композиции. Не только фотографы кое-чему учились у художников, но и художники приобретали опыт, который оказывался полезным в живописи.

Так, занимаясь ретушью, Крамской близко познакомился с изобразительными средствами фотографии, с техническими возможностями передачи светотенью строения лица, тканей, костюмов, деталей обстановки.

В последующие годы И. Н. Крамской писал много заказных портретов с фотографий. Работая над портретом Ю. Самарина, Крамской требовал у одного из своих друзей карточку Самарина, напечатанную «возможно чернее», его интересовали «подробности в свету». О хорошем знании художником изобразительных средств фотографии можно судить и по другим его работам, например, по портрету скульптора М. Антокольского, в нем «фотографически» передана светотень.

Художники высоко ценили Деньера как фотопортретиста. Портрет И. Н. Крамского, выполненный Деньером, считался знавшими художника людьми «самым схожим» из всех. Фотографировал Денвер И. Е. Репина, И. И. Шишкина, писателей Н. А. Некрасова, И. С. Тургенева, Ф. И. Тютчева.

Заслуженной известностью пользуется снятый Деньером в конце пятидесятых годов портрет Тараса Шевченко. Народный поэт сфотографирован вскоре по приезде его в столицу с Украины. Этот широко распространенный портрет Шевченко, где он показан в шубе с меховыми отворотами и в барашковой шапке, – одна из лучших работ Деньера.

В 1865 году, когда еще не было фототипического и цинкографского способов воспроизведения фотографии в печати, А. И. Деньер предпринял издание «Альбома фотографических портретов известных лиц в России». Вышло двенадцать выпусков альбома. Немало листов отдано портретам писателей. В альбоме Деньера помещены портреты ученого-путешественника Ф. П. Литке, врача С. П. Боткина, математика П. Л. Чебышева, артистов А. Е. Мартынова, В. В. Самойлова и чтеца сцен из народного быта И. Ф. Горбунова.

В числе первых фотографов России Деньер достойно представлял отечественную светопись на международных выставках, например в 1865 году в Берлине. Он показал на этой выставке около шестидесяти работ, в том числе семнадцать снимков, исполненных на пластинках большого размера. Деньер выступал участником или экспертом на русских и международных выставках в последующие годы.

Умер А. И. Деньер в Петербурге в марте 1892 года.